Блог

Главная » 2018 » Февраль » 18 » О ереси царебожия и должны ли мы каяться? Часть 3
20:57
О ереси царебожия и должны ли мы каяться? Часть 3

Видеоверсия статьи. Приведённый ниже текст содержит изменения и дополнения.

Часть 1  2  3
 
После революции 1905-1907 годов темпы роста промышленности и других отраслей экономики значительно выросли, ненормированный рабочий день сменился 11-часовым, затем, к 1912 году приблизился к 10-часовому (что не исключало подработок сверхурочно), выросла заработная плата, увеличились абсолютные показатели производства.
Однако, следует обратить внимание на два ключевых аспекта.
Во-первых, даже значительное увеличение экономической мощи государства, ещё не означает значительное улучшение жизни большинства населения. Дело не в силе государства, а в том, кому оно служит. Российское государство, как и сейчас, служило не народу, а капиталу, мировой и отечественной буржуазии, а так же привилегированным классам.
Во-вторых, в сравнении с Европой, Россия продолжала оставаться отсталой страной и абсолютные показатели роста мало сказывались на благосостоянии простых людей. Так, в среднедушевом выражении все хвалёные достижения отражали доходы в три и более раза ниже среднедушевых доходов в США и Европе.
Скромное трёхразовое питание составляло около 1 рубля в день на человека, соответственно в месяц – 30 рублей при средней заработной плате рабочих 23-25 рублей. Понятно, что даже высококвалифицированный рабочий мог в лучшем случае прокормить только себя, но не семью. Однако, людям, как и сейчас деньги требовались не только для питания, но и на покупку одежды, средств гигиены, съём жилья… Оставим вопросы об образовании и досуге трудящихся, ибо речь идёт о России «…которую мы потеряли», а не о России «кровавого Сталина».
Но и это ещё не всё. В царской России широко практиковали систему штрафов. Задача состояла не только в том, чтобы выжать из человека максимум труда, но и по возможности отобрать у него то, что было им заработано. В качестве примера: за опоздание вычиталось от четверти дня до двух дней заработка. Карали рублём за выход за ворота в обеденный перерыв, если «прошелся, крадучись, по двору», за употребление неприличных слов, нехождение в церковь (в единственный выходной), за то, что недостаточно вежливо поздоровался и пр.
Условия труда на предприятиях были таковы, что их с полным правом можно было бы назвать фабриками смерти, особенно на тех заводах, которые были связанны с производством и использованием ядовитых веществ. По возвращению домой, рабочего ждали «дом и семья»: в одной квартире съёмного жилья помещалось до 70 и более человек. Взрослые и дети, мужчины и женщины, которые спали посменно. Но даже смертельно уставшему рабочему стоило ещё немало труда, чтобы уснуть под укусами вшей и клопов.
Всё это происходило на фоне сверхдоходов и роскошной жизни аристократии и буржуазии, а нередко и духовенства. При этом влачили нищенского существование не только те, кто не имел работы и не желал работать, но кто работал от зари до зари. Доля относительно обеспеченного населения, доход которого составляла 1000 и более рублей в год, составлял всего 2,4% населения и доход совсем немногих превышал 50 тысяч в год.
Вопиющая несправедливость почти никак не осуждалась Церковью, более того Она сама была крупнейшим землевладельцем, а в своё время ещё и крупным рабовладельцем, хотя рядовые священники на селе тоже нередко жили впроголодь. Неудивительно, что православный люд массово уходили в секты, а когда грянула революция, не особо возражал против разрушения храмов и убийства священников. Значительная часть населения исповедовала старый обряд, для них православные храмы были чужими и ассоциировались с ненавистной властью.
Реформой 1905 года Николай II дал свободу всем религиозным течениям в стране, кроме Русской Православной Церкви. Церковь не имела свободы. Ещё в 1862 году митрополит Арсений Киевский писал: «Под видом лукавого попечения о Церкви, она находится в жесточайшем угнетении и притеснении». Имея благообразную форму, Церковь давно сгнила изнутри, Романовы превратили Её в инструмент продвижения монаршей воли, Она управлялась людьми зачастую безбожными через Синод, представлявший в сущности обыкновенное гражданское ведомство, и царя, который вопреки строжайшим церковным установлениям (под страхом анафемы) сохранил за собой право управлять делами Церкви и не снял с себя этот позор до самого отречения. С воодушевлением многих сбросит Церковь удушающее царское ярмо, но будет уже поздно, Церковь пожнёт плоды от своих дел. Епископ Андрей (Ухтомский), священномученик, рассуждая о вмешательстве светской власти и царя в частности в дела духовные констатировал: «О вреде цезарепапизма написаны целые горы бумаги. Его разрушающее влияние на Церковь, как общество, не подлежит никакому сомнению.., цезарепапизм поставил церковную жизнь в ее общественном проявлении – на край гибели.., он вмешивался в область, лежащую совершенно вне его компетенции».
В 1910 году свмч. митрополит Серафим (Чичагов) писал: «Пред глазами ежедневно картина разложения нашего духовенства. Никакой надежды, чтобы оно опомнилось, поняло своё положение! Все то же пьянство, разврат, сутяжничество, вымогательство, светские увлечения! Последние верующие – содрогаются от развращения или бесчувствия духовенства, и ещё немного, сектантство возьмет верх… Никого и нет, кто бы мог понять наконец, на каком краю гибели Церковь, и отдать себе отчёт в происходящем… Время благоприятное пропущено, болезнь духа охватила весь государственный организм, перелома болезни больше не может случиться и духовенство катится в пропасть, без сопротивления и сил для противодействия. Ещё год – и не будет даже простого народа около нас, все восстанет, все откажется от таких безумных и отвратительных руководителей… Что же может быть с государством? Оно погибнет вместе с нами! Теперь уже безразлично, какой Синод, какие Прокуроры, какие Семинарии и Академии; всё охвачено агонией, и смерть наша приближается».
А как известно, «рыба гниёт с головы». Профессор Московской духовной академии, А.И. Осипов в своей статье «О канонизации последнего русского царя» указывает: «Религиозность царской четы при всей ее внешне традиционной православности носила отчетливо выраженный характер интерконфессионального мистицизма. Этот вывод следует из многих фактов. Известна холодность царской семьи, главным образом, царицы, к русскому духовенству... В то же время современники сообщают о большой их близости и дружбе с широко известным в высшем свете французским спиритом, магом, главой международного ордена мартинистов Папюсом, вызывавшим дух Александра III; с другим французским мистиком, «ясновидцем» — Филиппом (которого Александра Федоровна в письме от 14 декабря 1916 г. вспоминает как «нашего друга месье Филиппа», но которого ее же духовник называет «порождением бесовских сил».); наконец, в течение целых десяти лет с Распутиным — до самой его смерти... Ряд свидетельств так же определенно говорит и о связях Двора, в том числе и последнего царя, с масонством... Этот мистицизм наложил тяжелую печать на весь душевный настрой императора, сделав его, по выражению прот. Г. Шавельского, фаталистом...». Святой праведный Иоанн Кронштадтский возлагает вину за потрясения России не только на потерявший веру народ, но и последнего царя: «Земное отечество страдает за грехи царя и народа, за маловерие и недальновидность царя, за его потворство неверию и богохульству Льва Толстого и всего так называемого образованного мира министров, чиновников, офицеров, учащегося юношества. Молись Богу с кровавыми слезами об общем безверии и развращении России».
При этом, следует заметить, что каким бы инструментом не становилась Церковь в руках власти, и как бы не отягощена была грехами своих членов, покуда имеет апостольское преемство, не изменила вероучению и не впала в раскол, Церковь остаётся Церковью и попытки возводить хулу на всю Церковь, подвергать сомнению её божественную, спасительную сущность, есть хула на Бога.
Очередным ударом по государственности России стала Первая Мировая война, к которой страна была экономически не готова, а очень скоро началось и моральное разложение в армии. Солдаты за линией фронта видели не захватчиков, а таких же рабочих и крестьян, брошенных воевать за непонятные им сферы влияния в Европе и деньги мировых капиталистов. Новобранцы требовали земли и их вновь никто не слышал. Наряду с массовым героизмом процветало дезертирство, звучали призывы иметь «верных людей с пулемётами», чтобы останавливать бегущих с поля боя огнём и расстреливать паникёров целыми частями.
Благородное общество плевало в лицо тому кто шёл умирать за его интересы, отводя русскому солдату и матросу положение негров. Впрочем, не удивительно: и негры в США и солдаты в России, ещё совсем недавно были рабами. Младшим чинам запрещалось ходить по центральным улицам, ехать в салоне трамвая с «белыми людьми», на воротах парков были прибиты дощечки «Нижним чинам и собакам вход в парк воспрещён». Позднее А.И. Деникин так отзовётся об этом позорнейшем явлении в царской России: «И вспомнил же солдат в 17-м году "собачьи" сравнения! Вспомнил так, что в течение многих месяцев по лицу страны общественные места стали неудобопосещаемы, улицы непроходимыми, дороги непроезжими».
К 1916 году начались серьёзные перебои с поставками продовольствия в армию, результатом чего стал закон о продовольственной развёрстке, нормы которой значительно превышали отъём хлеба во время продразвёрстки в годы Советской власти. В условиях массовой гибели населения и жестокой эксплуатации рабочих и крестьян, буржуазия извлекала огромные прибыли на производст­ве и поставках вооружений и боеприпасов, продоволь­ствия, различных спекулятивных схемах. С середины ХIХ века две революции: буржуазная и пролетарская, опережая друг друга, стремительно двигались к развязке гордиева узла отечественной истории. Буржуазная грянула первой. Но и она не решила главный вопрос, который настойчиво ставили крестьяне. Они давали умирающей империи последней шанс, до последнего её издыхания просьбами и мольбами, требуя и переходя на вопль просили земли. Земли! Земли!! Земли!!! Не праздности ради, дайте работать на своей земле! Работать! Работать!! Работать!!! И до последнего их ни кто не слышал и не желал слышать. «Предавшие» так и не достучались до «преданного», безучастным оказалось и Временное правительство. 
Февральский переворот 1917 года и отречение царя, хотя и прошли на волне массовых выступлений снизу, стали следствием отчасти заговора, отчасти не согласованной позиции близкого окружения Николая II: его родственников, генералитета, а так же членов Государственной думы. 22 февраля император отправился в Могилёв на встречу с начальником штаба армии, генералом Алексеевым, в условиях, когда на Путиловском заводе началась забастовка, которая впоследствии будет поддержана другими рабочими Петрограда. К экономическим требованиям прибавились призывы о свержении самодержавия и окончании войны. В этой обстановке царь не только оказался в политической изоляции, но на сторону бастующих перешли армейские части с массовым убийством офицеров, полицейских, чиновников. Власть в Петрограде фактически оказалась в руках Совета рабочих и солдатских депутатов, на что никак не рассчитывали те, кто пытался управлять процессами сверху.
Получив доклады о ситуации в столице, Николай II принимает решение возвращаться из Ставки. Однако, его дезинформируют о том, что прямая дорога на Петроград занята революционными войсками, что нужно изменить путь и заманивают в штаб Северного фронта, где от Государя рассчитывали получить отречение и можно с достаточной уверенностью утверждать, что в случае отказа – царя предполагалось убить. Командующий Северным фронтом, участник заговора, генерал Рузский сообщает императору, что в Петрограде свершилась революция, России угрожает поражение в войне и что единственная возможность спасти положение – это отречься от престола. Начался психологический прессинг. По воспоминаниям барона Фредерикса, присутствующего при отречении Николая II, Рузский держал царя за руку перед заготовленным на столе манифистом и грубо повторял: «Подпишите, подпишите же. Разве Вы не видите, что Вам ничего другого не остаётся. Если Вы не подпишете – я не отвечаю за Вашу жизнь».
Сопротивление Николая II было сломлено, когда он запросил мнение командующих фронтов, большинство которых, а так же его родной дядя Великий князь Николай Николаевич телеграфировали о необходимости отречения. Царь подписал отречение, затем отозвал его и вновь подписал за себя и сына в пользу брата Михаила Александровича, который, как известно, от престола отказался.
Конечно, такой разворот событий мало кто ожидал. Противники Николая в лице либералов и генералов не были против монархии, тем боле декоративной, они планировали предъявить народу нового царя, в лице малолетнего Алексея, а реальные бразды правления взять в собственные руки. При этом на гребне революционной смуты в Петрограде оказались левые, идейные противники монархии и наиболее близкие по духу рабочим и солдатам. В дальнейшем события будут разворачиваться в противостоянии Временного правительства и Совета рабочих и солдатских депутатов, а победу, в конечном счёте одержат до селе мало кому известные большевики, отражавшие чаянья большинства населения и лидера которых даже не было на территории России.
Отрёкся бы Николай II, если бы, подписывая манифест, знал, что подписывает упразднение монархии и, тем более, смертный приговор себе и всей свой семье? Учитывая характер императора, его трепетное отношение к жене и детям – вероятнее всего нет. Царь не ожидал ни отказа младшего брата от престола, ни последующего ареста. Имеются так же основания полагать, что Николай вместе с семьёй рассчитывал покинуть территорию России при удачном стечении обстоятельств, но таковая возможность не представилась и очень скоро от него вообще перестало что-либо зависеть. Видится очевидным, что в какой то момент низложенный государь признал столь судьбоносное решение для себя и России ошибкой. По свидетельству врача цесаревича Алексея, находясь в ссылке, Николай II так выразился о человеке, принудившем его отречься от престола: «Бог не оставляет меня, Он даёт мне силы простить всех моих врагов и мучителей, но я не могу победить себя ещё в одном: генерал-адъютанта Рузского я простить не могу!».  Однако, нет никакого сомнения, что отречение было. Даже если усомнится, что акт об отречении, хранящееся в Государственном архиве Российской Федерации является подлинным, есть множество других подтверждений. Приведём некоторые из них.    
В Государственном архиве Российской Федерации хранится личный дневник императора со следующей записью от 2 марта 2017 г.: «Утром пришёл Рузский и прочёл свой длиннейший разговор по аппарату с Родзянко. По его словам, положение в Петрограде таково, что теперь министерство из Думы будто бессильно что-либо сделать... Нужно моё отречение. Рузский передал этот разговор в ставку, а Алексеев всем главнокомандующим... Суть та, что во имя спасения России и удержания армии на фронте в спокойствии, нужно решиться на этот шаг. Я согласился. Из ставки прислали проект манифеста. Вечером из Петрограда прибыли Гучков и Шульгин, с которыми я поговорил и передал им подписанный и переделанный манифест. В час ночи уехал из Пскова с тяжёлым чувством пережитого. Кругом измена, трусость и обман…». Манифест был опубликован в газетах и никто из современников не подвергал сомнению ни факт отречения ни его законность: «При действии правил.., о порядке наследия Престола, лицу, имеющему на оный право, предоставляется свобода отрещись от сего права в таких обстоятельствах, когда за сим не предстоит никакого затруднения в дальнейшем наследовании Престола» (ст. 15. гл. 2 Основных законов Российской Империи).
Великий князь Александр Михайлович пишет 3 марта 2017 года: «Мой адъютант разбудил меня на рассвете. Он подал мне печатный лист. Это был манифест Государя об отречении. Никки отказался расстаться с Алексеем и отрёкся в пользу Михаила Александровича. Я сидел в постели и перечитывал этот документ. Вероятно, Никки потерял рассудок...». Духовник Николая II Афанасий Беляев приводит в своих воспоминаниях такие слова Государя: «... я подписал акт отречения от Престола и за себя, и за Наследника сына. Я решил, что если это нужно для блага родины, я готов на всё. Семью мою жаль!». Как видим, нет оснований подвергать сомнению отречение Николая II.
Впрочем, царебожники голословно объявляют все документы и прочие свидетельства, подтверждающие отречение царя, подделкой и их можно понять. Отречение Николая ни как не вписывается в выстроенную ими мифологему вины русского народа и искупительной миссии самодержца. Более того, как я уже упоминал, по версии краткой соборной клятвы 1613 года, в случае отречения, именно император подлежал проклятию и осуждению, во всяком случае вина за нарушение клятвы возлагается на самих Романовых.
Можем ли мы осуждать его за это решение? Наверное нет, царя следует пожалеть. Ещё больше пожалеть русский народ, который досыта натерпелся от царей-батюшек, хороших и плохих, решительных и безвольных, но неизменно далёких от народа. А ещё порадоваться за наших предков, которые совсем скоро возьмут власть в свои руки и хотя со многими жертвами и ошибками встанут, наконец, на путь всеобщей социальной справедливости, построят страну величайшую в мире, далеко не идеальную, но в которой людей не делят на сорта, в которой каждый человек имеет право на образование, карьеру и заботу... Здесь некоторые добавят: страну безбожную. Но была ли она Божьей задолго до того, как в ней снимут маски, начнут громить храмы и убивать священников? Не была ли пропитана атеизмом, не из семинарий ли вышли будущие революционеры? Уже ли по шелесту отрывного календаря народ в одночасье изменил вере?
Ещё в XVIII веке свт. Тихон Задонский писал: «Не обольщайся богопознанием и богопочитанием нынешних христиан, у которых на языке исповедание Бога, а в сердце безбожие». Святитель Лука (Войно-Ясенецкий): «Тяжкие испытания и страдания перенесла Церковь наша за время великой революции, конечно, не без вины. Давно, давно накоплялся гнев народный на священников корыстолюбивых, пьяных и развратных, которых, к стыду нашему, было немало. И с отчаянием видим мы, что многих таких и революция ничему не научила. По-прежнему и даже хуже прежнего являют они грязное лицо наемников, не пастырей, по-прежнему из-за них уходят люди в секты на погибель себе». Посему: «Не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнет» (Гал. 6:7).
Молодой советской республике довелось пройти через многочисленные жертвы. Но, если истекающего кровью больного положат под нож хирурга, то крови польётся ещё больше. Однако случается так, что если предоставить раненого самому себя он истечет кровью до смерти.
Николай Александрович искренне полагал, что, отрекаясь, делает благо для России, насколько это было возможно в сложившихся условиях. Ему, человеку, прямо скажем, не созданному для управления государством, не обладавшему для этого необходимыми качествами, выпало занять престол в условиях, когда едва ли удалось бы удержаться на нём даже при самом мудром и опытном руководстве, если только не ценой ещё больших жертв и лишь на несколько большее время. Возможно, даже монархия в России в той или иной форме просуществовала бы до сегодняшнего дня, но для этого необходимые реформы надо было бы проводить раньше, как полагают некоторые, не позднее первой половины XIX века. Если бы власть имущие решили земельный вопрос, уняли бы свою спесь и учли интересы большинства населения собственного государства..!
Упустив время, самодержавие само себя обрекло. Государь признал своё бессилие и был в этом честен. Отрекаясь он сам освободил народ свой от соблюдения соборной клятвы. Если же даже предположить, что отречения не было или же учесть, что императора вынудили отречься, то и в этом случае, о каком предательстве народа здесь можно рассуждать и со стороны кого? Царского окружения страшно далёкого от народа, которое непосредственно участвовало в отстранении царя от власти или народа в лице крестьян, рабочих и солдат, которые не встали на его защиту с учётом всего того, что царская власть веками делала с ними?  
Царь не догмат и не самоценность. Он не Совесть, не Истина, не Добро, не Справедливость.., за которые нужно стоять до конца не смотря ни на что и ни на какие страдания. Именно потому, что для царебожников всё не так, царь – фараон, наместник Бога, нам предлагают каяться. А если и был грех предательства, то не нами совершённый. Нельзя каяться за то, что не тобой сделано, на что не имел возможности повлиять нискольким образом. Нам предлагают профанацию, поругание таинства покаяния. Как будто личных грехов не имеем, покаяние в коих способно действительно преобразить нас и окружающих, сделать нашу жизнь богоугодной с царём ли или без царя – не суть.
Давно уже жаждущие реванша пытаются вновь расколоть наше общество. Они клевещут на Советскую власть, подлинно народную при всех её трагедиях, перегибах и последующем разложении. Эта власть сменила не царя, а тех кто сместил царя, и нет сомнения не смогли бы удержать Россию от распада и окончательной гибели. Именно, благодаря установлению Советской власти, последующей политики коллективизации и индустриализации, жёсткой, но единственно верной, Россия не была уничтожена ещё тогда, в начале века, а существует по сей день.
В сущности, к моменту Октябрьской революции власти уже не было в России. Временное правительство не справилось с управлением государства, не отвечало критическим запросам времени. Поэтому установление Советского правительства, сформированное на II Съезде Советов рабочих и солдатских депутатов, было спасительно и не менее легитимно чем Временное правительство, сформированное самопровозглашённым Временным комитетом Государственной думы.  
Разумеется не в интересах большевиков была развязана гражданская война. Взяв власть в свои руки, большевики совсем не были заинтересованы в междоусобице. При этом, не стоит идеализировать одних и очернять других. Была своя правда у красных, была своя правда и у белых, и те и другие – наши соотечественники, наши предки, на долю которых выпало претерпеть многие страдания в братоубийсвенной войне и в последующие годы. И обе стороны по своему видели процветание России, и обе стороны много запятнали себя преступлениями коим нет оправдания. Всё же следует обратить внимание, что в русской смуте именно белое движение было взято на содержание нашими западными «доброжелателями», они же не погнушались открытой интервенцией, так что в годы войны нам противостояли иноземные захватчики – 14 государств. Помогая белым, их целью было не облагодетельствовать Россию, а расчленить, чтобы затем безудержно грабить. При этом руководящий костяк белого движения составляли те самые «февралисты», свергавшие царя, и которых отодвинула от «кормушки» власть рабочих и крестьян.
Так, глава британской миссии в России Альфред Нокс рапортовал в Лондон о Колчаке: «…нет никакого сомнения в том, что он является лучшим русским для осуществления наших целей на Дальнем Востоке». Он же: «можно разбить миллионную армию большевиков, но когда 150 миллионов русских не хотят белых, а хотят красных, то бесцельно помогать белым» – к слову от том, как большевики «оккупировали» Россию.
Другой британский комиссар на Юге России и выдающийся геополитик Джон Маккиндер требовал от английского правительства поддержки Белой гвардии и вовсе не для того чтобы облагодетельствовать Россию, а потому что видел в армии противостоящей Советам инструмент расчленения России. В свою очередь, участник Белого движения, и будущий евразист Пётр Савицкий в разгар гражданской войны писал, что  именно в большевиках, не смотря на их антиимперскую позицию, вопреки декларируемым ими же идеям он видит патриотов, отстаивание подлинных национальных интересов России: «мы, белые, опираясь на Антанту, сражаясь с большевиками, выступаем против национальных интересов нашего государства, против России, а большевики, наши заклятые враги с абсолютно идиотской идеологией, являются настоящими патриотами России».
Всем, кому действительно нужна была великая Россия, а не потрясения и личный интерес, перестали делить нас на белых и красных в мае 1945 года, когда над Рейхстагом был воздвигнут флаг Победы. Однако, современные реваншисты вновь поднимают тему октябрьского переворота, как величайшую трагедию прошлого века, оборвавшая якобы стремительное и неумолимое движение России к процветанию и могуществу, используют фигуру последнего российского самодержца не только для того, чтобы поделить нас на цвета, но и внести раскол в Церковь сознательно или слепо, ведясь на поводу смутьянов.
Уже давно нет Советской власти, давно умерли те, кто предавал и расстреливал царя. Но ещё жива Церковь и Россия к несчастию многих. Армию власовцев сменяет армия непоминающих Патриарха, не имея на то никаких канонических оснований, а на смену тем, кто отрёкся от царя, приходят монархисты, требующие отречения от нашей советской истории, презрительно раздавая нашим отцам, дедам и рухнувшему государству клички «совки». Но антисоветизм рано или поздно переходит в оправдание фашизма, затем в русофобию и нацизм и сам себя погубит. Чтобы убедиться в этом достаточно посмотреть на современную Украину.
Благо покаяние, но нас всё время принуждают каяться за то, чего следовало бы гордиться: за освобождение от многовекового царского гнёта, за государственность подаренную народам, её не имевшим, за сохранение их культуры, защиты от врага, за то, что создали первое в мире социалистическое государство, за освобождение Европы от фашистского ига, за то, что не дали убить русских в Крыму, за то, что хотим быть независимыми, за то, что мы другие... Кайтесь! Кайтесь!! Кайтесь!!! Может обличителям самим стоит уже покаяться перед русским народом и сказать ему спасибо?
В довершении нашего исследования надлежит коснуться «искупительной» части ереси царебожников, в которой они зашли наиболее далеко. Во-первых, представляется не вполне ясным, почему на нас до сих пор довлеет тяжесть греха за предательство монарха, если царь всех нас от этого греха искупил? Усматривается разрыв логической связи. Во-вторых, отметим, что некоторые, наиболее одиозные царебожники, не стали ограничиваться призывами, стояниями и шествиями, но прямым образом, беря на себя функции всей полноты Церкви вклинились в вероучительную часть нашего Предания. Так, например, в 2015 году был провозглашён некий русский символ веры исповедующий догмат о спасительном значении царского самодержавия. Вслед за тем, продолжив мешать земное с небесным последовал монархический символ веры, согласно которому мир нуждается в ещё одном глобальном спасительном акте, причём спасение придёт от России  (обратим внимание, не через Россию, а от России). А краеугольным камнем «…на котором сегодня стоит Святая Православная Русь, является Царь Мученик Николай Александрович». Далее царь провозглашается уже великомучеником (при том, что Николай II прославлен как страстотерпец и по церковным каноном не может принадлежать даже к чину мучеников) и, наконец, искупителем.
Примечательно, что в 1981 году, именно в чине мучеников, Николая II с членами семьи и слугами (двое из которых были католик и лютеранка) без благословения Матери-Церкви канонизировал архиерейский собор Русской православной церкви заграницей, названный в воззвании Архиерейского Собора РПЦ 1990 года как «не имеющая признания всей Православной Полноты в силу своей антиканоничности, группа епископов, именующая себя Архиерейским Собором Русской Православной Церкви за границей, десятилетиями вносившая раздоры среди наших православных соотечественников, в рассеянии сущих». Надо отметить, что бесцеремонное отношение к канонам Церкви является отличительной чертой царебожников. Прежде соборного решения Церкви им свойственно самочинно прославлять, писать иконы, сочинять акафисты...
В одном из таких акафистов протоирею Николаю Гурьянову, якобы особо почитавшего последнего царя, отец Николай уравнивается с Николаем Угодником, попутно поминаются наиболее дорогие сердцу царебожников имена Ивана Грозного и Гриши Распутина. Вообще говоря всё, что соприкасается с именем Николая II усиливается многократно. Почитаемые как святые и много угодившие царю-страстотерпцу становятся ещё более святыми, а любой кто посмеет усомнится в особом положении последнего царя в небесной иерархии объявляется врагом. Историю с весьма пошлым и не стоящим пристального внимания фильмом «Матильда» искусственно раздули и обратили в трагедию национального масштаба. Дошло до того, что бывший руководитель синодального отела Московского Патриархата проклял весь русский народ «который это кощунство не остановил...». Не понятно, каким образом каждый из нас должен был остановить прокат фильма, не иначе как прибегая к погромам кинотеатров, но впору объявлять всенародное покаяние за ещё один грех, много более тяжкий чем ежедневные убийства, грабежи и прочие бесчинства совершаемые ежедневно на нашей земле и с совершенно конкретной мерой ответственности и вины.  
Высказываются так же мысли, что на грядущего  царя как избранника Божьего укажут некие старцы или пророк, от чего невольно вспоминаются слова Писания о последних временах. За всем этим, ясно прослеживается о каком царе взыскуют не в меру почитающие царя-страстотерпца.  О царе земном, воплощающем в себе суть Царя Небесного: спасение, искупление и царство благоденствия, только здесь, на земле. Нет сомнения ожидаемого царя они получат, того же, кого с не меньшим придыханием ждут иудеи, того, кто будет помазан на царство и кому поклонятся все народы: «народ наш может и должен соделаться орудием гения из гениев [антихриста], который наконец осуществит мысль о всемирной монархии, о исполнении которой уже многие пытались» (свт. Игнатий Брянчанинов).
Итак, искупил – не значит выкупил, возместил или принёс удовлетворение. Сам Господь не выкупал нас, а если выкупил то у кого? У Бога, дьявола? Вопрос повисает в воздухе. Может Отцу надо было удовлетвориться страданиями безвинного Сына, чтобы оправдать виновного? Христос не купец, а врач. Искупил – значит вылечил, исцелил в Себе наше падшее естество через вочеловечивание, страдания и смерть. Сие возможно только Богочеловеку ибо никакая личная праведность не способна исправить природу.
При этом, живя по совести, принуждая себя к исполнению заповедей Христовых, мы даём Богу возможность спасти нас и не только участвуем в деле своего спасения, но и действительно принимаем участие в спасении ближних: «каждая нравственная победа в тайне одной христианской души есть уже духовное торжество для всего христианского мира. Каждая сила духовная, создавшаяся внутри одного человека, невидимо влечет к себе и подвигает силы всего нравственного мира» (И.В. Киреевский). Всего десяти праведников не хватило Содому, чтобы избежать гнева божьего и уничтожения (Быт. 18:32).
Но чтобы говорить о духовном подвиге одного человека, спасшем великий народ от... вероятно гибели, порабощения, распада.., ещё не весть чего, какой силы должен быть подвиг, сила молитвы и благочестия? Едва ли хватит праведности Сергея Радонежского, Серафима Саровского, Иоанна Кронштадтского и сотен других преподобных, мучеников, благоверных... вместе взятых, земли русской просиявших. Ужели святость Николая II превзошла их всех? Последний русский царь был прославлен не за праведную жизнь, во всяком случае, значительно преуспевшим его в этом не как не назовёшь, а лишь в качестве примера христианской кончины. Но какой бы она не была, какое бы незлобие не являл человек в последние месяцы жизни, эти месяцы не могут заменить годы подвижничества. А благоразумный разбойник хоть и спасся, но с ангелами не уровнялся.   Из сего видно, что царебожники смотрят не на праведность, а на титул. Бог же не лицеприятен. Бог есть Дух и только с духовным соприкасается. Есть дух божий и есть не божий и никакого царского духа нет. Нет крови способной в силу своей царственности что-либо изменить на земле ли, на небе и будучи пролитой, требовать отмщения. В свою очередь, народ, стирающий свою историю, как это произошло со 100-летней годовщиной Великой Октябрьской Революции, которую вычеркнули из памяти, не удостоили ни какого достойного ей чествования и просто внимания, действительно может пострадать, просто потому, что потеря памяти и благодарности чревата именно этим. А надлежало бы вспомнить как неправды лихолетья, так и воздать должное нашим предкам, жизни свои положившие за новый мир и процветание России. Не вернуть уже не советской России ни царской, но повторить трагедии этих двух эпох и так дальше вращаться по кругу мы сможем сколь угодно долго, если забудем историю, или же будем пытаться возвратить их назад.
Не имея на то никаких оснований, смерть Николая II, убитого в тайне от народа, превозносится особым образом, как будто бы нет сонма других новомучеников, как будто не было убитых Фёдора II, Ивана V, Петра III, Павла I, Александра II – последний не только принял смерть от террористов, но и много мучился перед кончиной, принял смерть мужественно и достойно. Как будто бы не было царственных убиенных в православной Византии, от которой мы переняли веру, но никому в ней в голову не приходило устраивать чин всенародного покаяния за убийство тамошних православных монархов и членов их семей.
Нахожу не мало аморальным и тот факт, что убийство царской семьи обставляется таким образом, что оно затмевает, если не сказать, предаёт забвению, убийства тысяч простых людей: невинных детей, стариков, мужчин и женщин пострадавших во дни революционной смуты и гражданской войны. Все перед царём виноваты – царь не виноват ни перед кем! Смерть царя – величайшая трагедия, смерть тысяч его бывших подданных – трагическая закономерность.
Почитание царственной семьи как  угодников Божьих не только выходит за рамки религиозного культа, но, как уже отмечалось, явно не соответствует масштабу её святости. Более того, не выражу уверенности в том, что последний русский император вообще спасён. Вместо слов о «прощении всех» хотел бы увидеть в его дневниках слова покаяния: «достойное по делам своим приемлю» – в этом подлинно и прощение и смирение и покаяние. Если же архиереи, принимавшие решении о канонизации, ошиблась, то лишили царя молитвенной поддержки так необходимой ему.
Не оправдывая ни расправы над царскими детьми и слугами, ни «приговора» без суда и следствия, склоняюсь к мысли, что смерть он принял вполне заслуженно, хотя и произвольно, пострадал не за Россию, а за собственные грехи.
В сущности, личность Николая II стала инструментом переписывания истории и очернения Советской Власти. При  поддержке монархических организаций готовится почва для закрепления сословного (де-факто) расслоения общества и окончательной легализации доходов полученных при разграблении и дележе советского имущества.
При всём сказанном, может сложиться мнение, что обличая чрезмерное почитание царя-страстотерпца и сомневаясь в его святости, я призываю отказаться от его почитания. Поелику дело сделано, поздно дискутировать.., скажу слово в защиту.
Если бы нам было известно житие правого разбойника о котором Господь Сам сказал «ныне же будешь со Мною в раю» (Лк. 23:43), то вероятно ужаснулись бы и ещё более подивились словам Христа и прославлению разбойника. Тоже можно помыслить о жизни Марии Египетской до её очищения в пустыне и многих других угодниках Божьих. Святая кончина человека не освящает его грехи, не воспрещает говорить о его ошибках, не делает их примером для подражания, и более того... Свят разбойник? Свят. Но справедливо ли понёс наказание?: «достойное по делам нашим приняли...» (Лк. 23:41).
Церковь не нашла в правлении Николая II святых примеров. Но в последние месяцы своей жизни, как утверждают, он явил достойное подражания смирение, незлобие и прощение, за, что и был канонизирован.
Православные в святых недостатка не имеют. Есть к кому обратится за помощью, с царём у Престола Божьего или без царя. Полагаю, что сомневающимся не грех будет помолится за душу убиенного царя. Не забыть и о убитых по его приказу и попустительстве. А не имеющим сомнения не стоит сомневаться: источник любой помощи – Господь, который смотрит на сердце человека и воздаёт по вере.
Анализируя поступки человека и быть может осуждая их, воздержимся от осуждения самого человека, тем более ушедшего на суд Божий. Не возможно доподлинно знать, как поступили бы мы на месте царя, и каким оказалось бы наше служение народу в то не лёгкое и крайне противоречивое время. Не будем осуждать и царебожников, многие из них движимы благими побуждениями, но не имеют достаточных знаний. Нам следует дальше двигать локомотив своей истории, помня об ошибках предков, дабы не повторить их вновь. А самое главное свою личную жизнь выстраивать в соответствии с голосом совести и заповедями Божьими.
Посему, воздавая честь страстотерпца, Государю Николаю II, поелику Он прославлен Церковью, не погрешим и против истины: «сын не понесет вины отца, и отец не понесет вины сына, правда праведного при нем и остается, и беззаконие беззаконного при нем и остается» (Иез. 18:20) и «Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи» (Мф. 4:10).         
 
 
А.Н. Миронов. 2018 г.
 
                                 В белом венчике из роз...
 
 
 

 

 

 

                                          
 

 

 

 

 
Категория: Публицистика | Просмотров: 212 | Добавил: Vidi | Рейтинг: 0.0/0