Центральное и все же самое малое место на полотне отведено Иуде - отступнику явному, умом и сердцем предающему Господа на смерть, возложив на Его светлые одежды, как на душу, руку стяжательства, кистень злобы и порока. На переднем плане фигура другого ученика Спасителя. Он убегает прочь, как и прочие бывшие с Господом, предавая страхом и малодушием.
Место напротив Христа отведено зрителю. Нам дано не так много времени на раздумье. Римский солдат уже рядом и глядит зрителю прямо в глаза. Остаться, бежать, или примкнуть к служителям маммоны? Живот несчастного Малха в огне факелов и светильников - вот олицетворение того, что пришли защищать книжники и фарисеи, что так ревностно ищем и защищаем мы по сей день.
Справа – Петр. Он достает из ножен меч и полон решимости защищать Учителя. Так бывает, когда движимые горячением крови видим в сиюминутном порыве самоотверженности и отваги силу духа, но вот уже остыли, и от решимости прежней не остается следа.
Совсем скоро Петр предаст Христа и будет каяться в этом всю жизнь. Раскается и Иуда. За что же мы поносим Иуду и прославляем Петра? Нет грехов непрощаемых. Мы же виним христопродавца за то, что и сами совершаем ежеминутно. Грех Иуды в том, что он, в отличии от Петра, не смог смириться с осознанием собственного ничтожества: «Разве я, Иуда, могу быть яко червь?» Гордыня – грех его. Умолкнет же осуждающий, но готовый скорей умереть, как Иуда, чем признать: «Я – червь, а не человек» (Пс. 21,7)

.

• 1
• 2
• 3
• 4
• 5